Когда я перестал считать себя гением

Когда-то в детстве я совершенно искренне считал себя гением. И для этого у меня даже были основания — во всяком случае, так мне самому казалось.

Я научился читать в пять лет, а в семь уже обыгрывал в шахматы почти всех старшеклассников, которые соглашались со мной играть. Моя учительница Нина Ивановна была уверена, что я легко мог бы учиться с ребятами намного старше себя.

Старшеклассники прозвали меня Карповым — в честь чемпиона мира по шахматам. Школьных чемпионов у нас всегда уважали. Лучшими спортсменами тоже были в основном старшеклассники, и мне, младшему школьнику, было особенно приятно, что они считали меня своим. Наверное, именно тогда я начал верить не просто в то, что хорошо играю в шахматы, а в собственную исключительность.

Постепенно у меня возникло опасное ощущение: всё это дано мне от природы и так будет всегда. Зачем тяжело трудиться, если ты и без того всё схватываешь на лету?

Я участвовал в районных шахматных соревнованиях и довольно легко обыгрывал соперников. Однако отец постоянно говорил, что мне нужно изучать партии великих шахматистов. Но это казалось мне ужасно скучным. Но зачем? Я ведь и так выигрывал.

А потом я впервые поехал на областные соревнования. И там впервые по-настоящему столкнулся с поражением. В нескольких партиях мои ровесники буквально разгромили меня. Особенно обидно было проигрывать тем, кого я раньше вообще не воспринимал как серьёзных соперников.

Пока я полагался только на свои способности, мои соперники работали. Изучали партии великих шахматистов. Тренировались. Анализировали ошибки. Изо дня в день выполняли ту самую скучную работу, которой я старательно избегал.

Ранний успех вообще может быть опасен для молодого человека. Пока всё даётся легко, способности долго скрывают отсутствие привычки к труду. Человек привыкает побеждать без особых усилий и начинает воспринимать победу как подтверждение собственной исключительности. А когда уровень конкуренции возрастает, он оказывается к этому не готов.

Ещё сильнее я почувствовал это в первые месяцы учёбы в Московском университете. В МГУ я вдруг увидел, сколько в нашей стране невероятно талантливых людей. Но самое сильное впечатление на меня произвёл даже не их талант, а отношение к работе. После лекций и семинаров многие из лучших студентов шли в читальный зал физического факультета и проводили там ещё по несколько часов.

Спокойно и терпеливо. Без громких слов. Они просто ежедневно работали.

Шаг за шагом эти ребята увеличивали своё преимущество передо мной и другими менее организованными студентами. Более того, к ним постепенно подтягивались и те, кого я прежде считал не такими способными. Благодаря ежедневной работе они тоже начинали уверенно двигаться вперёд. Многие из них впоследствии получили красные дипломы и поступили в аспирантуру.

Но я видел и другую картину. Некоторые необычайно талантливые ребята первые две сессии сдавали на одни пятёрки, а затем неожиданно начинали сдавать позиции.

Причины были разными. Кто-то, впервые оказавшись вдали от родителей, не сумел распорядиться полученной свободой: вечеринки и алкоголь постепенно вытесняли учёбу. Кто-то тяжело переживал первую любовь и не мог справиться с нахлынувшими чувствами. Кто-то увлекся бизнесом и предпринимательством и решил, что университет второстепенен.

Конечно, уход из университета сам по себе не означает жизненного поражения. Некоторые сделали осознанный выбор и впоследствии добились успеха в другом деле. Но многие талантливые ребята так и не смогли окончить университет и не добились больших успехов в других сферах деятельности.

Я наблюдал две противоположные траектории. Одни начинали не так ярко, но благодаря ежедневному труду постепенно выходили вперёд. Другие обладали выдающимися способностями, однако со временем теряли своё преимущество.

Талант не защищает человека от неверных решений. Более того, тот, кому долгое время всё давалось легко, часто оказывается не готов к первой серьёзной жизненной проверке. Ему просто не приходилось воспитывать в себе привычку продолжать работу, когда стало трудно.

Казалось бы, урок был очевиден. Но понять что-то умом ещё не значит изменить свою жизнь.

Моё настоящее взросление произошло намного позже. Наверное, только ближе к двадцати пяти годам, когда я начал самостоятельно изучать английский язык и готовился к поступлению в бизнес-школу, я впервые по-настоящему осознал ценность системной работы над собой.

А примерно к тридцати годам я сильно изменился. Стал гораздо более дисциплинированным и целеустремлённым человеком. Сейчас многие мои друзья считают меня образцом порядка и дисциплины — человеком, который ставит перед собой цели и обычно их достигает.

Если бы они знали, каким ленивым и недисциплинированным я был в молодости, то очень удивились бы.

Возможно, мне повезло, что со временем я всё это осознал и сумел перестроиться. Мне повезло и с людьми, которые были рядом, давали правильные советы и не боялись честно оценивать мои способности и поступки. Не менее важно, что я мог наблюдать за разными траекториями своих друзей и однокурсников.

Обратная связь приходит к нам не только в форме слов. Иногда ею становится поражение в шахматной партии. Иногда — чужой успех. Иногда — судьба человека, который начинал рядом с тобой, но постепенно оказался совсем в другой точке.

Отец с самого начала советовал мне изучать партии великих шахматистов. Получается, правильную обратную связь я получил довольно рано. Просто тогда ещё не был готов её принять.

Так бывает часто. Недостаточно, чтобы рядом находились люди, способные дать хороший совет. Нужно ещё научиться слышать то, что не совпадает с приятным представлением о себе. Вера в собственную гениальность особенно опасна тем, что делает человека невосприимчивым к честной оценке.

Обратная связь необходима, чтобы вовремя скорректировать свой путь. А дисциплина — не врождённое качество и не особый дар, который одним достаётся, а другим нет. Это привычка, которую человек может постепенно воспитать в себе сам.

Я не могу назвать точный день, когда перестал считать себя гением. Это происходило постепенно: после поражений, наблюдений, советов, которые я не сразу научился слышать.

Но наверно именно тогда, когда я перестал верить в собственную исключительность, я впервые по-настоящему начал работать над собой.