Увидеть необычное в обычном

Несколько лет назад мой друг посоветовал мне посмотреть мюзикл «Гамильтон». Сам он к тому времени видел его уже четыре раза. Меня заинтересовал не только мюзикл, но и история его появления.

12 мая 2009 года Лин-Мануэль Миранда выступал на вечере поэзии и музыки в Белом доме. В зале находились президент Барак Обама, первая леди Мишель Обама и приглашённые гости. Миранда сообщил, что работает над хип-хоп-альбомом о человеке, который, по его мнению, воплощает дух хип-хопа, — Александре Гамильтоне, первом министре финансов США.

Зал рассмеялся. Сочетание одного из отцов-основателей США и хип-хопа действительно звучало почти как шутка.

— Вы смеётесь, но это правда, — спокойно ответил Миранда.

Он объяснил, что Гамильтон родился вне брака, рано остался сиротой, приехал в Америку почти без денег, стал правой рукой Джорджа Вашингтона и пробился наверх благодаря уму, честолюбию и умению писать. Затем Миранда исполнил первую песню будущего произведения. Через несколько минут тот же зал уже горячо ему аплодировал.

Тогда ещё не существовало мюзикла «Гамильтон». Была одна песня и странная идея, вызвавшая смех. Через шесть лет замысел превратился в один из самых успешных мюзиклов современности. «Гамильтон» был удостоен Пулитцеровской премии в категории «Драма», а его бродвейская постановка получила одиннадцать премий «Тони».

В этой короткой записи можно увидеть креативность в действии. Сначала новая идея кажется нелепой. Затем автор воплощает её — и она начинает казаться естественной.

Не меньше самого замысла меня поразило то, откуда Миранда почерпнул вдохновение. Во время отпуска он читал огромную, более чем восьмисотстраничную биографию Александра Гамильтона, написанную историком Роном Черноу. Другой читатель увидел бы в ней историю государственного деятеля XVIII века. Миранда увидел героя хип-хопа.

В 2020 году я написал об этом пост на казахском языке и пошутил: можно ли представить Тимати или Төреғали с подобной книгой в руках? Теперь понимаю, что эта шутка говорила не только об артистах, но и о моих собственных стереотипах. Возможно, популярные исполнители читают гораздо больше серьёзных книг, чем я предполагаю. Мы просто не знаем, из каких источников творческие люди черпают свои идеи.

Режиссёр может найти сюжет в газетной заметке. Предприниматель — в случайной жалобе покупателя. Инженер — в устройстве живого организма. Музыкант — в биографии давно умершего государственного деятеля.

Креативность редко означает создание чего-то из ничего. Чаще она возникает, когда человек соединяет уже известные вещи, которые до него никто не догадался соединить. Биография Гамильтона существовала. Хип-хоп существовал. Бродвейский мюзикл существовал. Но понадобился Миранда, чтобы объединить их в одном произведении.

Чтобы соединить точки, сначала нужно их найти. Поэтому творческому человеку полезно выходить за пределы своей профессии. Финансисту стоит читать биологов и историков, программисту — романы и философию, художнику — интересоваться технологиями, предпринимателю — внимательно наблюдать за поведением людей. Чем разнообразнее материал, которым наполнено наше сознание, тем больше неожиданных связей может в нём возникнуть.

Меня также восхищает умение стендаперов находить смешное в самых обычных вещах. Особенно мне нравится Галым Калиакбаров. Я ценю его тонкий юмор, который редко нуждается в пошлости или грубости. Он рассказывает о ситуациях, знакомых почти каждому из нас, но замечает в них то, мимо чего остальные проходят.

После удачной шутки нередко думаешь: «Ведь я тоже это видел. Почему же мне самому не пришло в голову, что это смешно?»

Стендапер живёт в том же мире, что и его зрители. Он так же разговаривает с родителями, ходит в магазины, стоит в очередях, летает в самолётах и сталкивается с бытовыми неудобствами. Но там, где обычный человек будет раздражаться, пожмёт плечами и через несколько минут обо всём забудет, стендапер остановится и спросит: почему мы так поступаем? Почему все делают вид, что это нормально? Что в этой ситуации не соответствует здравому смыслу? О чём все думают, но никто не говорит? На что это похоже, если немного преувеличить?

Вероятно, отчасти такое зрение даётся от природы. Но во многом стендапер его тренирует. Он записывает случайные фразы и наблюдения, ищет сравнения, проверяет материал на публике, меняет слова и убирает всё лишнее. Постепенно необычный взгляд на обычные вещи становится профессиональной привычкой.

Мы видим не только глазами. Каждый замечает прежде всего то, на что привык обращать внимание. Фотограф замечает свет, тени и композицию. Врач — едва заметные симптомы. Предприниматель — неудовлетворённую потребность. Учёный — факт, который не укладывается в существующую теорию. Стендапер — скрытый абсурд повседневности. Мир перед ними один и тот же, но каждый научился видеть в нём что-то своё.

По-настоящему сильная идея после появления часто кажется очевидной. Мы уже знаем ответ и не способны вернуться в прежнее состояние незнания.

Когда английский биолог Томас Генри Гексли понял предложенный Дарвином механизм естественного отбора, он воскликнул: «Как же глупо с моей стороны, что я сам до этого не додумался!» Действительно, идея кажется простой. Живые существа отличаются друг от друга. Некоторые различия передаются потомкам. Ресурсов недостаточно для выживания всех. Значит, организмы с полезными признаками получают больше шансов выжить и оставить потомство. Когда объяснение уже дано, оно выглядит почти неизбежным. Но до Чарльза Дарвина и Альфреда Рассела Уоллеса никто не сформулировал этот механизм настолько убедительно.

Нассим Талеб приводит другой замечательный пример — чемодан на колёсах. Колесо существует несколько тысячелетий, а чемоданы появились задолго до нашего времени. Люди десятилетиями таскали тяжёлый багаж по огромным вокзалам и аэропортам. Но массовый чемодан на колёсах появился только в 1970-е годы.

Сегодня чемодан на колёсах кажется настолько естественным, что трудно представить путешествие без него. Но самое удивительное здесь не в том, что один человек догадался соединить чемодан и колесо. Удивительно, что миллионы людей так долго проходили мимо этой идеи.

Однако придумать необычное соединение мало. Его нужно проверить, развить и превратить в работающий результат. Лин-Мануэль Миранда представил в Белом доме лишь одну готовую песню. Следующую важную композицию он писал около года, многократно переписывая каждую строку. Между первым выступлением и появлением мюзикла прошло шесть лет. То, что сегодня выглядит как блестящее озарение, потребовало огромного труда.

Стендапер тоже не выходит на сцену с каждой случайной мыслью. Он создаёт много вариантов, испытывает их на зрителях и оставляет лучшие. Предприниматель запускает пробный продукт. Учёный проверяет гипотезу экспериментом. Писатель делает несколько черновиков.

Креативность состоит не только в производстве идей, но и в умении отбирать, проверять и улучшать их. Первая идея редко оказывается лучшей. Поэтому творческому человеку нужны не только воображение, но также дисциплина и способность спокойно относиться к неудачным попыткам.

Даже сильной идее требуется подходящая среда. Нужны соавторы, первые зрители, клиенты и люди, готовые поверить в проект до того, как его перспективность станет очевидной.

Другой интересный пример — наш казахстанский стартап Higgsfield, основанный Алексом Машрабовым и Ерзатом Дулатом. Обычно его успех объясняют развитием генеративного искусственного интеллекта. Но технология появилась не в пустоте. К моменту создания компании в Алматы уже сформировалась заметная концентрация специалистов по видеопроизводству и постпродакшену: операторов, монтажёров, продюсеров, сценаристов, музыкантов и других представителей креативной индустрии.

Эти люди знали не только то, как работает технология, но и то, каким должен быть хороший видеопродукт. Они понимали значение движения камеры, композиции кадра, последовательности сцен, темпа, музыки и драматургии. Искусственный интеллект нанизывался на уже накопленные знания, опыт и творческий вкус. Он позволил быстрее и дешевле воплощать идеи, но сами представления о качественном результате возникли задолго до него. В этом смысле ИИ был не источником креативности, а её усилителем.

Ключевую роль сыграл Мурат Абдрахманов — серийный предприниматель и венчурный инвестор. Он поддержал проект ещё на стадии идеи, когда готового продукта не существовало. Чтобы оценить замысел, способности основателей и потенциал сформировавшейся вокруг них команды, требовались опыт, профессиональная интуиция и готовность принять риск.

Конечно, в этой истории сыграла свою роль и удача. Higgsfield появился в тот момент, когда технологии генеративного ИИ уже достигли необходимого уровня, а спрос на новый видеоконтент стремительно рос. В Алматы к этому времени сложилась критическая масса специалистов из креативной индустрии, а рядом оказался инвестор, способный поддержать проект ещё до появления готового продукта. Такое сочетание обстоятельств невозможно полностью спланировать. Но удача лишь открывает окно возможностей. Чтобы его заметить и успеть им воспользоваться, нужны знания, опыт, связи, смелость и годы предварительной работы.

Мы часто противопоставляем успех и удачу: либо человек всего добился сам, либо ему просто повезло. В действительности они работают вместе. Удачный момент ничего не даст неподготовленному человеку, а сильная команда может долго ждать подходящего момента. Higgsfield стал результатом редкого совпадения технологии, времени, места, людей и капитала. Случай помог соединить эти элементы, но превратить их в компанию смогли профессионалы.

История Higgsfield показывает, что большие инновации редко создаются одиноким гением. Для них должны соединиться несколько условий: новая технология, сильные предприниматели, накопленная отраслевая экспертиза, сообщество креативных людей и инвестор, способный увидеть возможность раньше рынка. Искусственный интеллект предоставил новый инструмент, но воспользоваться им смогли люди, которые уже знали, что хотят создать.

Искусственный интеллект резко снижает стоимость творческой попытки. Раньше для проверки идеи видеоролика требовались камера, актёры, студия и монтажная команда. Теперь автор может за несколько часов испытать десятки вариантов.

Но возможность быстро создать изображение или видео ещё не делает человека творческим. Нужно заметить интересную проблему, предложить замысел, задать направление, выбрать лучший вариант и понять, какую историю стоит рассказать. ИИ может увеличить количество идей и ускорить их воплощение. Поэтому особенно ценными становятся человеческое любопытство, наблюдательность и вкус. Когда технические инструменты доступны всем, преимущество получает не тот, кто способен нажать кнопку, а тот, кому есть что сказать.

Можно ли научиться креативности? Вероятно, полностью научить человека творчеству невозможно. Но можно выработать привычки, значительно повышающие вероятность появления хороших идей.

Нужно внимательно наблюдать и записывать то, что удивило, рассмешило или вызвало раздражение. Полезно спрашивать себя, почему привычная вещь устроена именно так и можно ли сделать иначе. Стоит читать книги за пределами своей профессии, разговаривать с непохожими на тебя людьми и посещать места, где раньше не бывал.

Нужно создавать много вариантов и не влюбляться в первую идею. Показывать незавершённую работу другим, выслушивать реакцию и переделывать. И, наконец, не бояться выглядеть смешным. Если идея действительно новая, окружающие не всегда способны сразу её понять.

В мае 2009 года публика в Белом доме рассмеялась, когда Лин-Мануэль Миранда предложил рассказать историю Александра Гамильтона языком хип-хопа. Возможно, на её месте рассмеялся бы и я. Но Миранда уже увидел связь, которой ещё не видели остальные.

Творческие люди не обязательно живут в другом мире. Они внимательнее смотрят на наш. Они замечают странность в обычном, соединяют далёкие вещи и достаточно долго работают над непривычной идеей, чтобы проверить, способна ли она изменить мир.

А когда у них получается, мы смотрим на результат и говорим: «Как же очевидно. Почему никто не додумался до этого раньше?»